КУЛЬТУРНО-ПРАВОВОЙ ФЕНОМЕН ДЯГИЛЕВА ИЛИ КОМУ ПРИНАДЛЕЖАТ ПРАВА НА "РУССКИЕ СЕЗОНЫ"?

Ниже представлена полная версия статьи, опубликованной в сокращении на портале КУЛЬТУРА.РФ 07.04.2020: https://www.culture.ru/s/vopros/prava-dyagileva-na-russkiye-sezony/




Если бы Дягилев жил в наши дни, его "Русские Сезоны" наверняка называли бы "проектом", а самого импресарио "продюсером".


Чтобы ответить на вопрос, кому сегодня принадлежат права на всемирно известную антрепризу, нужно для начала разобраться в том, о каких именно ее составляющих идет речь. Здесь важно иметь в виду, что не только с культурной, но и с юридической точки зрения Русские Сезоны – сложносочиненное явление, включающее в себя целый калейдоскоп объектов интеллектуальной собственности: от музыки Стравинского до декораций Пикассо.

С этой позиции можно говорить, во-первых, о двух тесно связанных с деятельностью и личностью Дягилева брендах: "Русские Сезоны" (Les Saisons Russes) и "Русский Балет" (Les Ballets Russes); и во-вторых, о произведениях которые создавались и использовались под этими брендами. К последним относятся эскизы костюмов и декораций, партитуры, либретто, тексты песен, хореография, афиши, сценарии и другие результаты творчества авторов и исполнителей, сотрудничавших с импресарио.


Известно, что Дягилев стал идейным катализатором создания сотен авторских работ, обладающих сегодня значительной культурной и экономической ценностью. При этом из документов, иллюстрирующих правовую сторону его деятельности, мы обнаруживаем удивительную и чуждую сегодняшнему шоу-бизнесу особенность: в отличие от современных продюсеров, стремящихся присвоить себе права на все что имеет отношение к проекту, вплоть до имен и псевдонимов исполнителей, Дягилев не предпринимал никаких специальных мер к тому, чтобы стать монопольным владельцем прав на постановки создававшиеся в рамках Русских Сезонов. Более того, в каком-то смысле, подобные меры противоречили его представлениям о коллективном творчестве.

Следует отметить, что государственное регулирование вопросов авторского права в России начала 20-го века было еще не совершенным, но уже вполне устоявшимся: в 1911 году вступил в силу Императорский Акт об авторском праве – первый документ системно регулирующий права авторов литературных, музыкальных, художественных, фотографических произведений, а так же деятельность издателей. В большинстве развитых европейских стран вопросы авторского права так же были урегулированы. Эта ситуация позволяла Дягилеву, при желании, аккумулировать у себя исключительные права на все, что создавалось для Русских Сезонов, оставив авторам возможность довольствоваться единожды выплаченным гонораром. Но его подход был принципиально иным.


Некоторые исследователи предполагают, что равнодушие импресарио к вопросу присвоения себе интеллектуальных прав было обусловлено отсутствием должной осведомленности. На самом деле это не так: юрист по образованию и опытный предприниматель в сфере искусства, он регулярно участвовал в сделках купли-продажи произведений, заключал контракты с десятками авторов, работавших для Русских Сезонов; не раз судился и прекрасно понимал, что собой представляет авторское право и какова его ценность для творческой индустрии.

Тем не менее, в историю мировой культуры Дягилев вошел благодаря пониманию гораздо более тонких материй. Проведя практически всю сознательную жизнь среди деятелей искусства, он знал, что отсутствие ограничений и условностей – одно из важнейших условий созидательного процесса. Практикуемая в его Русских Сезонах концепция коллективного творчества была явлением, выходящим далеко за пределы формальных договоренностей, характерных для сегодняшнего дня: художник мог принимать участие в создании хореографии, а балерина предлагать изменения в эскизы декораций или партитуру. Так, например, танцовщик Нижинский участвовал в работе над костюмами для "Жизели", а спор между Бакстом и Бенуа о том, кого считать автором балета "Шехеразада" и вовсе пришлось разрешать при помощи третейского судьи, в роли которого выступил художник Валентин Серов.

Таким образом, неповторимая магия Русских Сезонов возникала в результате объединения под художественным руководством Дягилева творческих инициатив всех участников постановки, независимо от их формального статуса.

Очевидно, что при таких обстоятельствах у Дягилева не было причин усекать авторов в правах на создаваемые для Русских Сезонов произведения, ведь каждое из них было «ингредиентом» формулы, воспроизвести которую в отдельности от самого импресарио было практически невозможно.

Надо сказать, что отсутствие лишних ограничений служило весомым аргументом и при заключении контрактов с ведущими деятелями искусства того времени. Гибкие условия сотрудничества позволяли каждой стороне сделки остаться в выигрыше: импресарио получал уникальный авторский вклад в постановку и громкое имя на афише, автор же мог свободно творить, не беспокоясь о последующем заработке. Так за художником Бакстом ни раз оставались права на созданные им эскизы декораций, тогда как Дягилев получал только сами декорации в натуральном виде. Выражаясь сегодняшним языком, импресарио использовал произведения на условиях «простой, неисключительной лицензии».


Вопросы авторства в Русских Сезонах были связаны не только с коллективным творчеством, но и с отсутствием технологий, позволяющих установить происхождение той или иной работы. Считается, что Стравинский невольно стал плагиатором, взяв в качестве музыкальной основы для включенной в балет "Петрушка" мелодии "Деревянная нога" музыку которая каждое утро звучала из шарманки во дворе его французского отеля. Композитору казалось, что это старинное народное произведение, в действительности же, ее авторство принадлежало австрийскому композитору Эмилю Спенсеру, которому в результате разбирательства Стравинский был вынужден перечислять часть гонорара за каждое исполнение произведения.


Русские Сезоны Сергея Дягилева – удивительное культурное явление 20-го века, права на которое, с формально-юридической точки зрения, никогда не принадлежали кому-то одному. В отличие от своих современных коллег, великий импресарио не интересовался ни регистрацией на свое имя всемирно известных брендов, ни оформлением авторских прав на произведения, львиная доля которых сегодня уже перешла в общественное достояние. Неутомимый визионер от искусства, Дягилев посвятил свою жизнь распространению русской культуры в мире, и на собственном примере доказал, что задачей настоящего творца является наследие, а не наследство.


© Екатерина Родионова, 2020